Что мистраль делает со ставней

Три дня ветра, одна петля, и почему мы первой проверяем восточную террасу.

Мистраль редко добирается так далеко на восток. Он принадлежит Роне и Марселю, и к тому времени, как пересечёт Вар, обычно выдыхается. Но два-три раза в год он приходит через холмы за Соспелем, а не вдоль побережья, и тогда попадает в Ментон не с той стороны, с северо-запада, поверх крыш, и находит каждую ставню, которая смотрит ему навстречу.

Он объявляет о себе накануне вечером. Море становится плоским и очень тёмным, огни Бордигеры загораются резче, чем должны, и воздух пахнет сосной, а не солью. К утру второго дня он нашёл каждую незакрытую защёлку и каждую усталую петлю. 12-го он нашёл одну на восточной террасе дома над Гараваном, и к полудню ставня лежала на балюстраде, а не висела на штырях.

К четырём она была на месте. Петля была родная, чугунная, и десять лет тихо ржавела под слоем краски, который хорошо её скрывал. Мы заменили её такой же, из скобяной лавки в старом городе, где их держат целый ящик, потому что у каждого дома в Гараване одна и та же беда в одном и том же месте. Восточные террасы ловят ветер, перевалившийся через холм; те, что смотрят на море, нет.

Поэтому, когда вечером море становится плоским, мы первыми проверяем восточные террасы, в каждом доме, до того как придёт ветер. Это занимает час. Это спасает ставню, стекло и абзац в Отчёте, который никому не хочется читать.